Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Обсуждение повести "Завещание помещицы" - как это было...

Вот и заканчивается 2014 год, ставший для меня (во многом не по моей воле) годом "Завещания помещицы". Не успел я в январьские праздники дописать повесть, как мне звонок из "Китапа" - срочно несите текст на корректуру, в феврале сдача в печать. И закрутилась беготня - сверка, проверка, правка. Ну, и цензура - куда ж без нее в наше насквозь демократическое время! В апреле в "молодежке" (НМТ им. М.Карима) прошла презентация повести с участием лучших уфимских артистов (Александра Донгузова, Ольги Мусиной, Марата Курбангалеева и Любови Никитиной) и прошла замечательно. И вот последняя презентация книги, прошедшая в форме обсуждения. Студенты БГПУ, коих в читальный зал библиотеки университета набилось немало (думаю, не меньше 70-80 человек) и слушали, и выступали, и задавали вопросы. Все это пиршество мысли и изысканной речи организовали главный библиограф республики Федоров Петр Ильич и преподаватель русского языка и литературы БГПУ Прокофьева Ирина Олеговна, один из главных авторов нашумевшей хрестоматии "Уфимская художественная проза".  

БГПУ_Федоров и Дюртюли

На обсуждение из Дюртюлей (Дюртюлинская межпоселенческая библиотека) приехали Елена Халиуллина и Зальфия Саитова, авторы буктрейлера по книге "Завещание помещицы". Трехминутный клип заражает своей лаконичностью и напором, музыкой и точностью подобранных фраз. И не случайно он выиграл первое место в конкурсе "Лучшая башкирская книга 2014" в номинации "Любимая историческая книга". По логике и книга "Завещание помещицы" должна бы была стать лучшей исторической книгой года РБ, но организаторы непонятным образом и вопреки голосованию изменили свое решение. Ну, и ладно, и Бог с ними! Уже то хорошо, что буктрейлер признали, а, значит, признали проблемы, поставленные в повести нужными и своевременными. Маленькая, но победа!
БГПУ_зал3

Collapse )

Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся...

Вчера, 29 апреля, в БГПУ завершилась финальная часть литературного конкурса "Как наше слово отзовётся...", в котором приняли участие школьники городов и сёл Башкортостана. Организатор конкурса - старший преподаватель БГПУ Прокофьева Ирина Олеговна - совершила без преувеличения подвиг, взвалив на свои хрупкие плечи гигантский труд, который выполнила с честью. Свыше 60-ти ребят (победителей и участников конкурса) из различных уголков Башкирии приехали в Уфу вместе со своими учителями. Немного о самом конкурсе. Впервые школьникам предлагалось написать рецензию или отклик-эссе на любое произведение любого уфимского писателя, вошедшего в престижную хрестоматию уфимской художественной прозы. И ребята откликнулись, да еще как откликнулись! И кто-то еще там говорит, что у нас нет своих талантов! Да вот они -  рядом, стоит только оглянуться. Стоит ли говорить, что встреча прошла на верхнем пределе эмоционального накала. Сначала выступали писатели - Камиль Фарухшинович Зиганшин, легендарный человек, путешественник и писатель, обошедший и объездивший Землю вдоль и поперек, обладатель всевозможных литературных премий, Светлана Чураева, заместитель главного редактора журнала "Бельские просторы", прекрасный, умный писатель, Игорь Фролов (его представлять не нужно - это несомненная гордость литературной Уфы), ну, и я, автор этих скромных заметок. Потом вручали дипломы и сертификаты отличившимся ребятам и их учителям. В завершение были песни об Уфе и общее фото на память. После чего писатели еще долго подписывали ребятам свои книги. Незабываемые мгновения! Спасибо организаторам встречи, библиотеке и коллективу университета! Ну, и в дополнение небольшой фотоотчет.

Детишки2
Ребята слушают

Зиганшин и Федоров
Учёные мужи - Камиль Зиганшин и Пётр Фёдоров

Collapse )

На презентации книги "Завещание помещицы"

Оригинал взят у olgakorzik в На презентации книги "Завещание помещицы"
На таком мероприятии, как презентация книги, я была впервые. Меня пригласил туда сам автор Сергей Леонидович Круль.
Мы познакомились с ним в конце прошлого года. Мне нужно было взять у него интервью для одного уфимского издания, он согласился и  пригласил меня к себе домой. Там он рассказывал о своих произведениях, о своем отце (художник Леонид Круль) и о том, как он любит и переживает за историю и культуру нашего города - Уфы. Вот так я и познакомилась с Сергеем Леонидовичем. В то время (в декабре) он завершал работу над своей книгой "Завещание помещицы", и вот в начале апреля Сергей Леонидович пригласил меня на презентацию этой книги.


  Мероприятие проходило на камерной сцене молодежного театра. Мы пришли в театр как и полагается - минут за 20. Прогулялись по театру, зашли в зимний сад, посмотрели экспозиции в театральном музее, затем поднялись в зрительный зал. Минут за 7 до начала мероприятия на сцену вышел сам автор. Не успел он выйти, как сразу же его окружили друзья, знакомые, поклонники его творчества, покупали его книгу, просили автограф. Сергей Леонидович не отказывал никому, каждому желающему  подписал заветный экземпляр книги.

DSC_0322

Я, конечно, тоже не осталась в стороне и приобрела книгу. Теперь у меня есть книга с автографом писателя:)
DSC_0364

После вручения книг, началась сама презентация. Актеры молодежного театра Ольга Мусина, Марат Курбангалеев и Любовь Никитина исполнили две сценки из книги. Текст читал народный артист РБ Александр Донгузов.

DSC_0337


  Актеры справились с своей ролью замечательно)) Было интересно смотреть слушать. Я будто  окунулась в ту эпоху, когда происходит все действие....
  Отдельно хочется отметить то, как Александр Донгузов читал текст....Это было просто восхитительно, его хотелось слушать и слушать...

    Каждая сценка была с музыкальном сопровождением. На гитаре играл сам Сергей Леонидович. На добре лауреат республиканских конкурсов Ирина Куравина. Музыка просто великолепная, нежная, красивая спокойная...Ее также хотелось слушать и слушать.....
DSC_0336

На презентации книги смогли несколько слов сказать Петр Ильич Федоров, который написал предисловие к этой книге, и историк Уфимской Епархии Павел Владимирович Егоров. Именно последний, как выяснилось позже, дал автору идею этой книги. Выступающие говорили о том, как важна книга "Завещание помещицы" (как впрочем и все творчество Сергея Леонидовича) для истории, культуры и литературы Уфы. На мой взгляд, это действительно так.Литературы о нашем городе действительно мало. А произведения Сергея Леонидовича читать не только интересно, но и познавательно.  Произведения Сергея Леонидовича просто необходимо включить в школьную программу по литературе, а также на филфаках, истфаках (если там еще не изучают) наших вузов.
  DSC_0343

      Павел Егоров, впрочем, успел внести ложку дегтя в бочку меда. Нашел в книге "процентов 5" несоответствий. "Я расскажу о них Сергею Леонидовичу позже, и, надеюсь, во втором издании книги этих недочетов не будет", заключил критик.

  Затем Сергей Леонидович немного рассказал  немного истории о героях книги, о том, что закончил работу над "Завещанием помещицы" 11 января, а 14 нужно было срочно сдать в издательство. Потом автор согласился ответить на все интересующие публику вопросы. Впрочем, из зала поступил только один вопрос о том, откуда берутся прототипы героев. Автор ответил, что в книге есть и вымышленные и реальные прототипы, более подробную информацию можно получить в индивидуальной беседе, заключил автор.
"А сейчас, давайте я вам лучше спою!"

DSC_0346

И спел несколько своих песен. В том числе "Зеленый сарафан", "Я родился в Уфе"

После песенной части мероприятия началась церемония награждения автора цветами.
DSC_0352

Зрители долго не хотели отпускать автора со сцены. И Сергей Леонидович исполнил еще несколько песен вместе со своей женой.
DSC_0356

  На этом, в принципе, и завершилось все мероприятие.
  Презентация книги "Завещание помещицы", на мой взгляд, удалась. Все прошло в теплой, дружественной атмосфере. Зал (камерная сцена молодежного театра) был полон. Я считаю, что интересно было всем!!! Спасибо Сергей Леонидович!!!
Кстати, стоит отметить, что Сергей Леонидович сам разработал сценарий этого мероприятия, и музыку написал тоже он. Что говорить, талантливый человек талантлив во всем!!!

Конечно, я не упустила возможности сделать фото с автором DSC_0360

И с народной актрисой РБ Ольгой Мусиной
DSC_0357

Бросайте всё! Пусть гибнет плоть. Спасайте души!

   Сегодня, 9 января, день рождения русской поэзии, день рождения поэта Бориса Чичибабина.
Величайший поэт ХХ века, по сию пору не оценённый (или нарочно не замеченный, не замечаемый?) , чья набатная лира отозвалась практически на все крупные культурные явления-события современной ему жизни, чьи новаторские находки несказанно обогатили русскую поэзию ХХ века. Для более полного объяснения сути чичибабинской поэзии
обращусь к главе "Живая стихия". Вот она -

Первое, что беспокойно крутится, кипит на языке, поражая огнем удивленную душу, это - потрясение, взрыв, извержение вулкана. И как это случилось, что дремавший доселе неизвестный вулкан (откуда он взялся, разве еще не вычерпана до дна душа народная!?), вдруг проснулся и громыхнул с такой силой и мощью, что разломы пошли через всю необъятную толщу российского народа, затопив сердца его смиренных граждан обжигающей словесной лавой. Мудр как Тютчев, горяч как Лермонтов, бесшабашен как Есенин, несгибаем как Пастернак, словно вся поэтическая мощь народа слилась в едином порыве, передавая Чичибабину эстафетную палочку. Да, именно так, на сей день Борис Чичибабин является последним крупнейшим поэтом русской художественной культуры. Невозможно представить, понять, сколько народной боли, безысходного отчаяния и истекающих кровью потерь (и радостных открытий!) вместило в себя его маленькое, хрупкое и совершенно беззащитное к житейским ветрам сердце («Сними с меня усталость, матерь Смерть…»). Не было ни одного, сколько-нибудь значительного, политического или культурного, события в стране, на которое он не откликнулся бы своим громовым и беспощадным голосом. И это давало ему право сказать в семидесятые годы

И если жив еще народ,
То почему его не слышно?
И почему во лжи облыжной
Молчит, дерьма набравши в рот?

В каждой строфе, каждом стихе, как драгоценные каменья, там и тут разбросаны крупицы золотого запаса неистощимого на открытия и выдумки русского языка. Восхищаясь Пушкиным, признавая за ним безусловное первенство на поэтическом Олимпе, Чичибабин как неистовый протопоп пошел дальше, обнажая с хрустом породу поэтов допушкинской поры и вызывая к жизни забытые созвучья угрюмо-золотистого древнерусского языка. Так расширить рамки поэтического лексикона, как это сделал Чичибабин, не делал, кажется, никто из русских поэтов двадцатого века. Взваливши на себя ношу реформатора поэзии, Чичибабин не случайно проявлял интерес к другому реформатору – Андрею Платонову, чье творчество считал непревзойденной вершиной русской культуры ХХ века.

Все, что мечтала услышать душа
в всплеске колодезном,
вылилось в возгласе:” Как хороша
церковь в Коломенском!”

Здравствуй, царевна меж русских церквей –
бронь от обидчиков!
Шумные лица бездушно мертвей
этих кирпичиков.

Божья краса в суете не видна.
С гари да с ветра я
вижу: стоит над Россией одна
самая светлая…

И как откровение в горячем исповедальном порыве -

Стань над рекою, слова лепечи,
руки распахивай.
Сердцу неслышно журчат кирпичи
тихостью Баховой.

Знакомство с поэзией Бориса Чичибабина сродни отмыванию святого лика, погрязшего в поздних, нашумевших, модных наслоениях. Это как прикосновение к чуду, как вечерняя молитва, ибо очищает душу от прилепившейся к ней корысти и обывательской скверны. Вся его поэзия как нечаянно грянувший суд над неудавшейся российской историей в двадцатом веке, это боль наша и оправдание неумению обустроить собственную жизнь. Как же был прав Пушкин, восклицая

Восстань, пророк, и виждь и внемли!
Исполнись волею моей!
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей!

Это все – о Чичибабине.
Попытаюсь в общих чертах определить новизну его вклада в русскую поэзию. Мне представляется звуковое строение его стиха многоярусным и архитектоничным, не укладывающемся в прокрустово ложе общих классификаций. Это примерно такое же многомерное явление в искусстве, как, скажем, Питер Брейгель-старший в живописи или Шостакович в музыке. Кажется, нет таких слов, которые Чичибабин не сумел бы втиснуть в строфу, словно для этого они и были рождены, и нет таких рифм, которые бы он не сумел свести вместе в одно созвучье, особенным образом улавливая их сходство между собой. Совершенно по-свойски, легко и свободно, обращается он с обычными стихотворными размерами, меняя их по ходу выражаемой мысли так, что строфа его порою мало чем отличается от прозы, но, что главное, оставаясь при этом живой, гибкой и чрезвычайно эмоционально насыщенной. И все это для того, чтобы выразить невыразимое, объяснить необъяснимое, передать самые тончайшие колебания, оттенки чувств и переживаний, отчего так горько и сладостно читать его стихи.


Есть даже и у дикарей
Тоска и память.
Скорей бы, Господи, скорей
В безбольность кануть.

Скорей бы, Господи, скорей
От зла и фальшей.
От узнаваний и скорбей
Отплыть подальше.

Здесь я должен признаться, что метод звуковой волны, выбранный мною для объяснения природы стиха, не срабатывает при столкновении со звуковой палитрой Чичибабина. Его поэзия источает волны самые разнообразные по своей природе, среди которых гармоничных и ласковых волн не так уж много. Но таков характер жестокого двадцатого века, в кровном родстве с которым состояла мужественная и трагическая поэзия Бориса Чичибабина и как весенняя река взрывает ледяной свой панцирь, так и его поэзия взорвала, расшатав, привычные устои языка, подчинив его новым и неизведанным пока еще условиям. Самое непостижимое состоит в том, что и русский язык и талант Чичибабина это испытание выдержали, раскрыв всему миру исключительное богатство, гибкость и жизнеспособность современного русского языка и в очередной раз со времен Пушкина доказав, что русская художественная культура продолжает оставаться в числе ведущих мировых культурных держав.

Сергей Литвинов. Помним и любим...

Лиитвинов

Сегодня, 15 августа, родился замечательный художник Сергей Александрович Литвинов, человек огромной души и большого таланта, писавший не только прекрасные живописные полотна, но и прозу, и даже стихи. Наши семьи дружили, в конце 90-ых я часто заходил к нему, мы подолгу сидели, говорили об искусстве. Он первым прочитал мою книгу об отце и одобрил ее. Как многие уфимские художники, он знал и ценил музыку, любил слушать романсы под гитару и с грустью говорил - уходят, уходят, Серега, из меня последние силы! Как никто другой, он глубоко понимал и переживал трагедию жизни и не желал мириться с предстоящей кончиной. Я старался приободрить его, но остановить ход времени не мог. Теперь понимаю, что эти редкие, непродолжительыне беседы были для меня своеобразной школой жизни.
   Дорогой Сергей Александрович! Очень жаль, что Вас нет рядом с нами, но мы, уфимцы помним и любим Вас!

Литвинов_Папоротник цветет

Уральский сказочник (статья Эммы Соловковой)

Кружит лебедь и роняет золотистое перо...

6 августа 2000 года оборвался жизненный путь Анатолия Жигулина. Замечательный поэт, тонкий стилист и большой знаток русского языка и русской истории, ни разу не изменивший себе и своим убеждениям...


Золотистое перо Анатолия Жигулина

Жигулин

С глубокого детства мне казалось, что слова, тем более стихотворные строчки, положенные на бумагу, живут своей, особенной жизнью. Которую можно отгадать, если вглядеться, понять, если очень захочешь. И, все равно, всего не отгадаешь, ибо настоящая поэзия – это всегда тайна. Тайна не только для читателя, но и для самого поэта. Только в этом, последнем, случае отмечается факт рождения поэзии, фиксируется подземный взрыв энергии, заставляющий поэта отдавать всего себя слову, перетекать в него всей своей сущностью, не играючи и театрально, а вживую и доподлинно. “Быть поэтом – это значит то же, если правды жизни не нарушить, рубцевать себя по нежной коже, кровью чувств ласкать чужие души” – под этой формулой, выведенной когда-то вдохновенным Есениным, мог подписаться и поэт Анатолий Жигулин.
С поэзией Жигулина судьба свела меня осенью 1980 года. Я хорошо помню небольшой сборник красно-коричневого цвета с предисловием Льва Аннинского. “На русском севере калина красная, края лесистые, края озерные, А вот у нас в степи калина – разная, и по логам растет калина черная… ”. В стихах угадывалась нравственная позиция – чистая как вода горного ручья и твердая как колымский камень. Но песни рождались не сразу. Видимо, должно было пройти время, период обживания стихов душой. В 1983 году по телевидению шел фильм “Бег” по Михаилу Булгакову. Впечатление от фильма было таково, что сразу в течение получаса после просмотра сложилась баллада, вошедшая впоследствии в виниловый диск “Все невольно в памяти очнется”, записанный в Москве на фирме “Мелодия”. “Утиные Дворики – это деревня, одиннадцать мокрых соломенных крыш. Утиные Дворики – это деревья, полынная горечь и желтый камыш…”. Скупые, сжатые до предела, строки звенели, плакали надорванной струной и мелодия представлялась кричащим рисунком, вычерченным углем по желтеющему, иссохшему картону.
 В июне 1985 года я набрался смелости и напросился к поэту домой, в писательскую высотку в Безбожном переулке (именно так советские власти додумались переименовать Протопоповский переулок). Там, в одном подъезде, на разных этажах, жили главный редактор журнала “Наш современник” Владимир Викулов, всенародно любимый поэт Булат Окуджава и незаметный человек Анатолий Жигулин. После этой встречи, импровизированного концерта в прихожей, слушателями которого стала семья Жигулиных, а также родители Ирины Викторовны, жены поэта, родилась песня “Музыка”. “Дядя Вася учил меня музыке, он учил меня скрипку держать…”. (здесь можно послушать эту песню - http://vk.com/audio?performer=1&q=%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9%20%D0%9A%D1%80%D1%83%D0%BB%D1%8C)
Как удавались поэту эти строчки? Простые, а вместе с тем и геометрически точные, сумасшедше пронзительные и настолько исполненные жизни, что они невольно превращались, вырастали в библейское повествование. Словно поэт нечаянно подглядел, подслушал историю, каких много было в военное время, и понятными словами переложил ее на бумагу. И не просто понятными словами, а словами, пропущенными через бьющееся в судорогах сочувственное сердце. Именно эту песню я выбрал для своего выступления на I-ом Всесоюзном фестивале авторской песни в Саратове в 1986 году и, как позднее, понял, что сделал это зря. Лихое перестроечное время требовало совсем иных песен. Возьмемся за руки, друзья, пел зал в хоровом восторженном помрачении, и никому не было дела до старого скрипача, вернувшегося с войны калекой. Что-то надломилось, треснуло и покатилась великая страна под откос. А вместе с ней и русская литература.
Анатолию Жигулину оставалось жить 14 лет…
Сердце поэта остановилось тихим летним днем шестого августа двухтысячного года. Ирина Викторовна долго и сбивчиво говорила о своем муже, что ему присудили Пушкинскую премию в 1996 году, и что вручал ее ему сам Борис Ельцин, и как жил Толя в последние дни…Я слушал, не смея прервать ее, полчаса протекли как полминуты. Понял только одно - автор повести “Черные камни” и сборника запрещенных колымских стихов “Сгоревшая тетрадь” умер как солдат на боевом посту, хотя на фронте никогда не был. Его фронт – это его стихи, поэтические строки, которые до сих пор поражают своей глубиной и цельным нравственным чувством, оставшись навсегда образцом поэзии высшей пробы.

Вот и снова мне осень нужна,
Красных листьев скупое веселье,
Словно добрая стопка вина
В час тяжелого, злого похмелья.

Вот и снова готов я шагать
По хрустящим бурьянам  за город,
Чтобы долго и жадно вдыхать
Этот чистый, целительный холод…

За девять лет со дня смерти о поэте не стали говорить больше. Лишь надвигающееся 80-летие устыдило общественность и вот уже московский телеканал “Культура” (теперь это канал “РоссияК”) собирается запустить фильм о Жигулине в первые дни Нового года и в Воронеже, где родился поэт, состоится памятный вечер (куда любезно пригласили и автора этих строк). Хотя бы так. Об иных поэтах трубят бесконечно и по радио и с телевидения, а настоящая, живая поэзия в тени. Остается надеяться, что придет время, когда Анатолий Жигулин, обласканный в 60-ые годы самим Александром Трифоновичем Твардовским, займет достойное место на русской литературе. Время это уже на подходе.

Говорили богомазы - 
“красота без пестроты”.
Позабыли нынче фразу
ради ложной суеты,

ради шумного успеха,
ради славы и монет.
Лишь один поэт Жигулин 
говорил той славе – нет!

Он свою дорогу торил,
не смотрел по сторонам,
и с судьбой своею спорил,
все доказывая сам.

И упрямо сердцем вторя
красоте без пестроты,
жизнь свою, как стих, построил
и ушел без суеты.

“Даль холодная сияет,
облака как серебро…”
Только Бог один лишь знает,
что сгорело между строк.

Склоняю голову...

Вот те на! И деньги нашлись! (к вопросу замены уличных табличек)

Иду я как-то по улице 50 лет СССР (улице того, чего давно нет) и - глядь! - табличка новая висит, замысловатая, с указанием нового, ярко-советского названия и вместе старого, доброго имени этой же улицы (Полтавской). А сколько лет шумели городские витии о возвращении уфимским улицам первоначальных названий (и ваш покорный слуга был среди них, и не последний был!), сколько копий было сломано, - а глядишь! - все так легко обошлось! Вот ведь как. И деньги нашлись, и желание вмиг созрело. Выходит, просто достаточно доброй воли городских властей и все решилось само собой? А то ведь противники выступали - дорогое это дело возвратить прежние имена старым уфимским улицам, неподъемное. Ан нет- не дорогое и вполне подъемное, раз быстренько без всяких там советов с горожанами денежки нашлись. Значится, кочевряжились, выламывались. А сейчас вот перед всякими там ШОСами да БРИКСами решили историей тряхнуть. А то ведь не поверят, что уфинскому граду 400 с лишним лет, как есть не поверят. А если по-честному - наплевать башкирским властям на свободный уфимский народ. Что хотят, то и делают. Захотели - вот вам памятник поэту. Не захотели - нет памятника художнику. Вот такая у нас жисть. Веселая. Веселее некуда... 

Достоевский о братстве

Люблю я Достоевского. Всегда любил. Потому как в общем и целом он меня сформировал. Еще в 1973 году после просмотра пырьевских "Братьев Карамазовых" я бросился в достоевские чтения, как в омут и уже после этого взглянул на себя совсем другими глазами. Помимо его поистине великих романов очень люблю и ценю его "Дневник писателя". Сейчас же хочу предложить выдержку писателя из "зимних заметок" о братстве. Занимательная, доложу я вам, вещица. Ничего с той поры в мире не изменилось. Не верите? А прочтите, и надеюсь, все сами и поймете.

"Зимние заметки о летних впечатлениях".
Глава VI. Опыт о буржуа

Братство. Ну эта статья самая курьезная и,
надо признаться, до  cих  пор  составляет  главный  камень  преткновения  на
Западе. Западный человек толкует о братстве  как  о  великой  движущей  силе
человечества и не догадывается, что негде взять братства,  коли  его  нет  в
действительности. Что делать? Надо сделать братство во что бы ни  стало.  Но
оказывается, что сделать братства нельзя,  потому  что  оно  само  делается,
дается, в природе находится. А в природе французской, да и вообще  западной,
его в наличности не оказалось, а оказалось начало личное,  начало  особняка,
усиленного  самосохранения,   самопромышления,   самоопределения   в   своем
собственном Я, сопоставления этого Я всей природе и  всем  остальным  людям,
как самоправного отдельного начала, совершенно равного и равноценного  всему
тому, что есть  кроме  него.  Ну,  а  из  такого  самопоставления  не  могло
произойти братства. Почему? Потому что в братстве, в настоящем братстве,  не
отдельная личность, не Я, должна хлопотать а  праве  своей  равноценности  и
равновесности со всем остальным, а все-то это остальное должно бы было  само
прийти к этой требующей права личности, к этому отдельному Я,  и  само,  без
его просьбы должно бы было признать его равноценным и равноправным себе,  то
есть всему остальному, что есть на свете. Мало того, сама-то эта бунтующая и
требующая личность прежде всего должна  бы  была  все  свое  Я,  всего  себя
пожертвовать обществу и не только не требовать своего права,  но,  напротив,
отдать его обществу без всяких условий. Но западная личность не  привыкла  к
такому ходу дела: она требует с бою, она требует права, она хочет делиться -
ну и не выходит братства. Конечно, можно переродиться? Но  перерождение  это
совершается тысячелетиями, ибо подобные идеи должны сначала в кровь и  плоть
войти, чтобы стать действительностью. Что  ж,  скажете  вы  мне,  надо  быть
безличностью, чтоб быть счастливым? Разве в безличности спасение?  Напротив,
напротив, говорю я, не только не надо  быть  безличностью,  но  именно  надо
стать личностью, даже гораздо в высочайшей степени, чем та,  которая  теперь
определилась на Западе. Поймите меня: самовольное, совершенно сознательное и
никем не принужденное самопожертвование  всего  себя  в  пользу  всех  есть,
по-моему, признак  высочайшего  ее  могущества,  высочайшего  самообладания,
высочайшей свободы собственной воли.  Добровольно  положить  свой  живот  за
всех, пойти за всех на крест, на костер,  можно  только  сделать  при  самом
сильном развитии личности. Сильно  развитая  личность,  вполне  уверенная  в
своем праве быть личностью, уже не имеющая за себя никакого  страха,  ничего
не  может  сделать  другого  из  своей  личности,  то  есть  никакого  более
употребления, как отдать ее всю всем, чтоб и другие все были точно такими же
самоправными и счастливыми личностями. Это  закон  природы;  к  этому  тянет
нормально человека. Но тут есть один волосок, один самый тоненький  волосок,
но который если попадется под машину, то все  разом  треснет  и  разрушится.
Именно: беда иметь при этом случае хоть какой-нибудь самый малейший расчет в
пользу собственной выгоды. Например; я приношу  и  жертвую  всего  себя  для
всех; ну, вот и надобно, чтоб я жертвовал  себя  совсем,  окончательно,  без
мысли о выгоде, отнюдь не думая, что вот я пожертвую обществу всего  себя  и
за это само общество отдаст мне всего себя. Надо жертвовать именно так, чтоб
отдавать все и даже желать, чтоб тебе ничего не было выдано за это  обратно,
чтоб на тебя никто ни в чем не изубыточился. Как же это  сделать?  Ведь  это
все равно, что не вспоминать о белом медведе. Попробуйте задать себе задачу:
не вспоминать о белом медведе, и увидите, что он, проклятый, будет поминутно
припоминаться. Как же сделать? Сделать никак нельзя, а надо, чтоб  оно  само
собой сделалось, чтоб оно было в  натуре,  бессознательно  в  природе  всего
племени заключалось, одним словом: чтоб было братское, любящее начало - надо
любить. Надо, чтоб  самого  инстинктивно  тянуло  на  братство,  общину,  на
согласие, и тянуло, несмотря на все вековые  страдания  нации,  несмотря  на
варварскую грубость и невежество, укоренившиеся в нации, несмотря на вековое
рабство, на нашествия  иноплеменников,  -  одним  словом,  чтоб  потребность
братской общины была в натуре человека, чтоб он с тем и родился  или  усвоил
себе такую привычку искони веков. В чем состояло бы  это  братство,  если  б
переложить его на разумный, сознательный язык? В том, чтоб каждая  отдельная
личность сама, безо всякого принуждения, безо всякой выгоды для себя сказала
бы обществу: "Мы крепки только все вместе, возьмите же меня всего, если  вам
во мне надобность, не думайте обо мне, издавая свои  законы,  не  заботьтесь
нисколько, я все свои права вам отдаю, и, пожалуйста, располагайте мною. Это
высшее счастье мое - вам всем  пожертвовать  и  чтоб  вам  за  это  не  было
никакого ущерба.  Уничтожусь,  сольюсь  с  полным  безразличием,  только  бы
ваше-то братство  процветало  и  осталось".  А  братство,  напротив,  должно
сказать: "Ты слишком много даешь нам. То, что ты даешь нам, мы не вправе  не
принять от тебя, ибо ты сам говоришь, что в этом все твое счастье; но что же
делать, когда у нас беспрестанно болит сердце и за твое счастие.  Возьми  же
все и от нас. Мы всеми силами будем стараться поминутно, чтоб  у  тебя  было
как можно больше личной свободы, как можно  больше  самопроявления.  Никаких
врагов, ни людей, ни природы теперь  не  бойся.  Мы  все  за  тебя,  мы  все
гарантируем тебе безопасность, мы неусыпно о тебе стараемся, потому  что  мы
братья, мы все твои братья, а нас много и мы сильны; будь же вполне  спокоен
и бодр, ничего не бойся и надейся на нас".
     После этого, разумеется, уж нечего делиться,  тут  уж  все  само  собою
разделится. Любите друг друга, и все сие вам приложится.

Еще раз о нас самих

Вчера весь мир облетела шокирующая новость - ушла из жизни американская певица Витни Хьюстон. Действительно, для англоязычного мира потеря. Интересная женщина, неплохая певица. Но вот в чем дело - в прошлом года в марте Рязань (к сожалению, только Рязань) отметила 90-летие композитора Евгения Григорьевича Попова, замечательного хорового дирижера, автора, на мой взгляд и взгляд других многих ценителей музыки, лучшей русской песни на стихи Сергея Есенина - Над окошком месяц. Но вот о нем почему-то не вспоминают, не хотят говорить, боятся, видимо, что, она, эта песня, вызовет такие реакции в русской душе, такие произведет сдвиги, что потом нас ничем уж не возьмешь. Правильно говорят,  песня - душа народа. Так что, Хьюстон хьюстоном, но говорить бы лучше о своих корнях. 

"Когда я уйду, я оставлю мой голос..." (Дмитрию Кедрину - 105 лет!)

Пять лет назад, в феврале 2007 года, мне удалось побывать в Москве на юбилее Дмитрия Кедрина (по приглашению дочери Светланы Дмитриевны). Выкладываю фотки с тех памятных дней а также статью Сирень на окне


Дмитрий Борисович Кедрин (1907-1945).


Дарья и Лиза Кедрины (правнучка и внучка поэта)


памятник Поэту


рядом с памятником


выступление в Москве, ЦДЛ 


Центральный дом литератора, малый зал


Дмитрий Кедрин, художник, внук поэта




одни из работ Кедрина-художника


знаменитый кедринский шкаф (внизу, справа, фотография Людмилы Ивановны, жены Дмитрия Кедрина)



первая послевоенная афиша, приглашающая любителей на вечер кедринской поэзии


Светлана Кедрина (кстати, тоже поэт и неплохой) в своем книжном царстве


Светлана  Дмитриевна с дочкой Елизаветой