Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Мой рассказ в "Бельских просторах"

Притча о певце
(рассказ) № 12 (193) Декабрь, 2014 г.

Однажды к старому одинокому певцу пришёл человек из дворца и передал высочайшую просьбу:
– Мой повелитель, шах Абдуль-ибн-Хасид, самый знатный и самый умный из людей, которых я знаю, просит прийти к нему на праздник и спеть перед его гостями.
– Это невозможно, – развел руками певец. – Песни мои грустны и невыразительны, они не предназначены для торжеств и празднований, и понятны лишь страдающему сердцу.
– Как? – возмутился человек. – Разве можно отказать такому знатному человеку, как шах Абдуль-ибн-Хасид!
– А что, разве твой шах не знает, что песни рождаются в тиши, что шум и празднословие губят их? – спросил певец.
–- Шах Абдуль-ибн-Хасид знает всё! – воскликнул человек. – Значит, ты отказываешься пойти со мной во дворец? А тебе известно, что бывает с теми, кто отказывается исполнить просьбу шаха?
– Мой дом пуст. В нем нет ничего, кроме песен, которые согревают и кормят меня. Если я подвергну их унижению, я останусь один, – тихо сказал певец и сел на единственную скамью, которая была в его жилище.
– Ха-ха-ха! – грубо рассмеялся человек. – Разве песни могут согревать, разве стоны и крики способны накормить голодного? Ты шутишь, старик?
– Нисколько, – ответил певец. – Хочешь, я тебе спою?

10 января, концерт в оперном - "Автопортрет"

"Потому что жизнь не ждет. 
Не оглянешься и святки..."

(Б.Пастернак)



Вот и я, следуя завету великого поэта, решился в святки спеть для вас, дорогой мой зритель, 
аж в оперном театре. По сему случаю и приглашаю вас в уютный малый зал театра на свой 
сольный концерт,который состоится в субботу 10 января в шесть часов вечера.   


Афиша_С Круль_10-янв

Приходите!!!

Отчего ты прекрасно, вечернее небо?..

2014-06-14 19-58-51


2014-05-02 21-24-45


2014-05-02 21-31-56


2014-05-03 18-22-06


2014-06-12 23-01-08


2014-06-14 19-56-30


2014-06-14 19-58-01


Отчего ты печально, вечернее небо?
Оттого ли, что жаль мне земли,
Что туманно синеет безбрежное море
И скрывается солнце вдали?

Отчего ты прекрасно, вечернее небо?
Оттого ль, что далеко земля,
Что с прощальною грустью закат угасает
На косых парусах корабля

И шумят тихим шумом вечерние волны
И баюкают песней своей
Одинокое сердце и грустные думы
В беспредельном просторе морей?

"Жизнь, где бы ни сказалась, правда, как бы ни была солона,.."

21 марта (9 по старому стилю) исполнилось 175 лет со дня рождения Модеста Петровича Мусоргского, великого русского композитора, сделавшего для мировой музыки так много, что влияние это невозможно переоценить. Композитор-новатор, драматург шекспировского размаха, создатель новой, потрясающей по силе оперы - народной музыкальной драмы, Мусоргский, к сожалению, по сей день остается неизученным и не вполне понятым композитором и человеком. И по сей день живут мифы, мешающие понять колоссальную глубину философского мышления и неистребимого таланта этого непревзойденного гиганта музыки. Я увлекся творчеством Мусорского еще сорок лет назад - в далеком 1974 году, когда впервые услышал, понял и полюбил "Картинки с выставки". Хотя сказать, что понял - громко сказано. И посейчас я слушаю его музыку и заново понимаю ее, восхищаюсь и переосмысливаю услышанное. И любовь неожиданно для меня самого переплавилась в дело - несколько лет назад я написал повесть "Портрет композитора" и теперь предлагаю вам, мой читатель, одну из глав повести, ту, в которой как раз говорится о сотворенных мифах о жизни и творчестве Модеста Мусорского. Вот этот текст -

"Миф первый – пьянство (репинский портрет едва ли не единственное тому свидетельство): а из писем следовало, что Мусоргский неустанно трудился, писал, экспериментировал, творил. Ради творчества навсегда отказался от семьи. Жил, полностью подчинив себя русскому музыкальному делу. И в то же время ходил на государственную службу, которая, как известно, кормила его и была источником всех доходов. Кто еще из композиторов с мировым именем совершал подобное подвижничество? Добавим сюда, что Мусоргского постоянно сопровождали насмешки, завистничество, непонимание, клевета, цензурные запреты. Из писем же можно заключить, что не пьянство сгубило композитора, а душевная болезнь, которая, как от подземного толчка, развилась после смерти матушки. А Мусоргский был не только гениальным композитором, но и одним из лучших пианистов своего времени, прекрасно пел, знал превосходно русскую историю и сам писал для своих опер либретто. Разве люди, склонные к запоям, способны на такое? Лишь в последнем, предсмертном 1880 году, когда композитор покинул службу в департаменте для дописывания оперы “Хованщина”, лишившись всех средств к существованию, он сорвался и запил. Это действительно было. Но, несмотря на это, “Хованщину” все же дописал. Которая так и не была понята его современниками. Кому из великих еще выпали подобные испытания и страдания?
Голубушка моя, Людмила Ивановна, только что собрался побеседовать с Вами, как Вы меня уже пожурили, родная, за молчание. А хотел я отписать не попросту, а с затеей маленькой, что, мол, бесконечно безалаберный Мусинька второй акт ‘Хованщины’ написал. Ну, нечего делать. Сегодня допишу акт, а по сердцу, насколько его у меня осталось, знаю, что журит только тот, кто любит. Что таить, голубушка, от Вас. В каждом Вашем письме столько светлого живящего чувства, что, имея такую нравственную помощь, миришься, того гляди, с бессмысленными наростами на современном обществе. Какая Вы неизменно хорошая, голубушка. Теперь примусь за окончание третьего акта “Хованщины”. Сочинился цыган для ‘Сорочинской ярмарки’ – такой, имею Вам доложить, хват и плут этот цыган. Обмечтались кое-какие сценки на ярмарке, то грациозные, то забавные. Мерещится немножко любовная сценка Параси с парубками. А сколько еще я мечтаю сделать!” (из письма Мусоргского Л.Шестаковой, сестре Михаила Ивановича Глинки, 31 августа 1876 года)
Миф второй – музыкальная необразованность: пианист-виртуоз Мусоргский переиграл всех своих современников, и европейских и русских (Шуберт, Шуман, Лист, Шопен, Глинка, Серов, Балакирев, Бородин, Даргомыжский), блестяще владел инструментом, в совершенстве знал нотную грамоту и каллиграфически записывал собственные сочинения. Симфоний, правда, не писал. И навыков в оркестровке не имел. Потому что был вокальным композитором, и писал, отталкиваясь от слова, чувствуя кипучую жизнь его и силу. А непесенная музыка была попросту ему безразлична. Потому что наряду с талантом композитора в нем жил талант драматурга, по мощи сравнимый с Пушкиным и Шекспиром. 
“Отчего, скажите, когда я слышу беседу юных художников-живописцев или скульпторов, не исключая даже монументального Миши, я могу следить за складом их мозгов, за их мыслями, целями и редко слышу о технике – разве что в случае необходимости. Отчего, не говорите, когда я слушаю нашу музыкальную братию, я редко слышу живую мысль, а все больше школьную скамью – технику и музыкальные вокабулы? Разве музыкальное искусство потому только и юно, что его работают недоросли? Сколько раз, ненароком, обычаем нелепым (из-за угла) заводил я речи с братиею – или оттолчка, или неясность, а скорее – не понят. Ну, допустим, я не умею излагать ясно мои мысли – так сказать: преподнести на подносе мозги с оттиснутыми на них мыслями (как в телеграмме). А сами-то они что же? Что же не зачнут? Видно, не в охоту….Быть может, я боюсь техники, ибо плох в ней?...Воистину – пока музыкант-художник не отрешится от пеленок, подтяжек, штрипок, до той поры будут царить симфонические попы, поставляющие  свой талмуд “1-го и 2-го издания” как альфу и омегу в жизни искусства. Чуют умишки, что талмуд их неприменим в живом искусстве: где люди, жизнь – там нет места предвзятым параграфам и статьям. Ну и голосят: ‘драма, сцена стесняют нас – простора хотим!’ И давай тешить мозги: ‘мир звуков безграничен!’. Да мозги-то ограничены, так что в нем, в этом звуке миров, то бишь, мире звуков!” (из письма Мусоргского В.В. Стасову, октябрь 1872 год).     
Миф третий – характер композитора вздорный, неуравновешенный и грубый: к Листу не поехал, музыке учиться не захотел, с Рубинштейном рассорился. А из писем следовало, что Модест Петрович был мягкий и стеснительный человек,  никому не отказывал в просьбах, часто выступал с бесплатными концертами, хотя в деньгах нуждался постоянно, и был крайне деликатен в обращении с женщинами. Известен случай с поднесением венка композитору на первом представлении оперы “Борис Годунов” 30 января 1874 года, когда Мусоргский слезно просил не делать ему никаких поднесений и заявлений, однако венок все же был поднесен  второпях за кулисами, и изо всего этого была раздута скандальная история, надолго выбившая из колеи нежного, ранимого человека.
“Милейший Эдуард Францевич, меня донельзя возмутила сегодняшняя корреспонденция в ‘Петербургских ведомостях’. Бестактная история с венком со стороны желавших публичного его поднесения автору в первое представления первой оперы этого автора сделала то, что хорошее чувство, оставленное во мне при репетициях моими дорогими товарищами по исполнении оперы, к концу ее первого представления должно было смениться тяжелым чувством, до сих пор гнетущим меня, потому что отныне я не могу спокойно ожидать ни одного представления оперы” (из письма Мусоргского Э.Направнику, первому капельмейстеру Мариинского театра, 2 февраля 1874 года)..."

У кого появились вопросы - милости прошу, задавайте! Поговорим!
          

Мамин день

Сегодня, 20 ноября 2012 года, исполнилось 23 года, как наш мир, бренный и печальный, покинула моя мама, Нина Алексеевна Овчинникова-Круль. Это случилось в понедельник,в 9 вечера. Как сейчас помню этот день, зазвонил телефон, трубку снял старший брат и горестное известие пронзило меня насквозь. Все, что поддерживает нас в этом мире - это память и моя новелла - дань любви маме. Все, что могу...


Мама2

"Все васильки, васильки, сколько мелькает их в поле..."

 Нет на свете людей, которые бы в той или иной степени не были виноваты перед своими родителями, предшественниками, давшими нам право на жизнь. Это дарованное свыше право вселяет надежду и ожиданием счастья переполняет душу, теряя голову, мы проваливаемся в самую глубь лабиринта невзгод и прегрешений в погоне за призрачным благополучием, забывая обо всем и обманывая себя и своих близких.

Я - один из тех, чья вина перед матерью тяжела и неизгладима. Вспоминаю ее лицо, задумчивое и строгое, печальное, которое сразу преображалось, стоит только на нее взглянуть, украшаясь доброй и застенчиво-милой улыбкой. Создавалось впечатление, что она совсем не умеет сердиться, настолько мягкий и уступчивый был у нее характер. Нам с братом жилось привольно и легко, мама ходила за нами до третьего класса, как за малолетними детьми, кутая в ватные одеяла, борясь со сквозняками и бесконечными простудами, отпаивала малиновым вареньем и душицей, и терпеливо перетаскивала нас на себе каждую субботу после купанья, опуская в теплую, нагретую постель. После переезда мы жили на первом этаже, пол был холодным и мама, как могла, берегла наше здоровье. Будучи впечатлительным и слабым мальчиком, я большую часть времени просиживал дома, общаясь чаще с книгами, чем с приятелями и моим кумиром был отец, работавший художником. Мама оставалась как бы в тени. - "Слова из тебя не вытянешь, дядя Стася родимый," - отшучивалась она в ответ на мое угрюмое молчанье, когда я приходил из школы и неохотно делился с ней новостями. Я сильно картавил, с трудом давались мне шипящие звуки, и мою сбивчивую и невнятную речь мало кто мог разобрать. Над этим изъяном все смеялись, особенно усердствовали дворовые мальчишки, дома от насмешек спрятаться было некуда и я отмалчивался, избегая длительных расспросов. Мама жалела меня, защищала от нападок неуемной ребятни и постепенно ко мне прилепилось прозвище - "маменькин сынок".

Сколько помню, мама все время что-то делала - стирала, гладила, шила, готовила, убиралась по дому и беспрерывно штопала старые носки и чулки. Их была у нас целая груда, два больших выдвижных ящика старинного шифоньера были заполнены доверху изношенным тряпьем. Откуда что бралось?! По долгим зимним вечерам, когда телевизоры были большой редкостью и все собирались возле репродуктора послушать радиопостановку или концерт легкой музыки, мама как-то незаметно, с улыбкой, при свете настольной лампы, починяла прохудившиеся носки. А они все рвались и рвались, протираясь в новом, неожиданном месте, и мама, вздохнув, - "На вас не напасешься," - принималась за повторную работу.


Collapse )

Еще раз о нас самих

Вчера весь мир облетела шокирующая новость - ушла из жизни американская певица Витни Хьюстон. Действительно, для англоязычного мира потеря. Интересная женщина, неплохая певица. Но вот в чем дело - в прошлом года в марте Рязань (к сожалению, только Рязань) отметила 90-летие композитора Евгения Григорьевича Попова, замечательного хорового дирижера, автора, на мой взгляд и взгляд других многих ценителей музыки, лучшей русской песни на стихи Сергея Есенина - Над окошком месяц. Но вот о нем почему-то не вспоминают, не хотят говорить, боятся, видимо, что, она, эта песня, вызовет такие реакции в русской душе, такие произведет сдвиги, что потом нас ничем уж не возьмешь. Правильно говорят,  песня - душа народа. Так что, Хьюстон хьюстоном, но говорить бы лучше о своих корнях. 

А как бы вы на моём месте поступили?

Живёт в Уфе замечательный человек и даровитый писатель Айдар Хусаинов. Живёт, пишет стихи, руководит литстудией УФЛи. И до того понравилась ему моя песня "Я родился в Уфе", что уже трижды он прошелся по ней, как кот по сметане. То он пишет (пост от 23.08.2010) - Помню, как лет двадцать пять назад гремела в Уфе группа "ЧК", и ее лидер Николай Уфимцев, если не ошибаюсь, пел: "Уфа-дыра, зашить ее пора!" Или вот Сергей Круль поет: "Я родился в Уфе, этом городе тихом и скромном..."  В деревне такой, по утрам коровки шли на поскотину...Такой вот мазохизм почему-то присущ уфимским интеллигентам.  
То вдруг, противореча первому утверждению, заявляет - Да нет, я люблю Уфу, и клип у тебя хороший. Просто ты нескромный и не тихий! :) И этим противоположен Уфе!
А сегодня и вовсе проговорился - А ты поещь с надрывом из Вертинского об Уфе:).
Какому из утверждений верить? Где сам Хусаинов-то? Кроме навязчивой попытки как-то задеть, подковырнуть мою песню, я ничего не вижу. Всё идёт к тому, что невольно я начинаю думать, а подавать ли руку Айдару при встрече? Или не подавать? Как бы вы поступили на моём месте?